Даг Эйткен: творчество похоже на кислород

Даг Эйткен: творчество похоже на кислород

«Я всегда видел искусство как необходимость. Творчество похоже на кислород; между искусством и жизнью нет реального разделения». Фото Ami Sioux.

Даг Эйткен — один из тончайших визуальных художников современности. Он работает в самых разных жанрах: создает видеоарт и перформансы наравне со скульптурами и интерактивными инсталляциями.


По теме: Даг Эйткен: портрет настоящего в галерее Victoria Miro

Калифорниец Даг Эйткен (р. 1968) — один из самых успешных современных художников. Он щедро использует почти все имеющиеся в распоряжении средства выразительности ради нелинейных повествований, где переплетаются материальное и нематериальное, время и память. Известность ему принесли захватывающие многоканальные видеоинсталляции с запоминающимися саундтреками. Его работы представлены: они хранятся в Музее американского искусства Уитни, лондонской Serpentine Gallery, Центре Жоржа Помпиду в Париже. Эйткен исследует природу свободы в мире, где доминируют технологии, и напоминает, что отражать пейзаж иногда лучше, чем в нем находиться.

Проектная идея

Для меня креативность — органична, ее невозможно отделить от всего остального. И совершенно точно, что творческий процесс не похож на линеарный. Я делаю один проект и сразу после — нечто совершенно на него не похожее. Творчество для меня похоже на дерево, где каждая ветвь — идея или медиум; и это дерево постоянно растет, находится в развитии. Спектр любимых материалов и средств все время меняется. Одно время я был увлечен видео: иногда снимал по 12–15 часов в день. Меня завораживала сама идея движущейся картинки, и я отдавал всего себя исследованию этого феномена. В следующий период меня захватил импульс создавать значительные материальные объекты.

Вряд ли можно сказать, что меня вдохновляет конкретный материал или техника. Я могу заниматься архитектурой, живописью, музыкой и съемками. В моем мире главной формообразующей силой является концепция. Если есть четкая мысль, она может быть выражена с помощью совершенно различных медиа. Материал в каком-то смысле уже не имеет решающего значения.

Мы находимся на пороге новой главы в истории человечества. Возможно, мы не были к этому достаточно подготовлены, и сейчас все взгляды обращены вовнутрь. Общество как никогда занято рефлексией, именно это состояние обещает серьезные перемены. Происходит понятийный сдвиг: акцент с материального мира смещается на нематериальный. Искусство могло бы стать тем инструментом, с помощью которого мы можем найти ответы на поставленные новой ситуацией вопросы.

Mirage Gstaad, 2019. Mirrored aluminum composite, wood and steel; Installation view at Elevation 1049, Gstaad, Switzerland Courtesy the artist and LUMA Foundation. Фото Torvioll Jashari. 

Дом как инструмент

Мой калифорнийский дом сам по себе очень перформативный. Вы можете как бы играть в него, исследовать звуковые возможности, которые он предоставляет. К примеру, у меня есть огромный стол со звучащими мраморными плашками и другой стол из деревянных брусьев: они оба могут выполнять те же функции, что и перкуссия, ударные музыкальные инструменты. Мы часто устраиваем с друзьями-музыкантами звуковые перформансы, это своего рода «игра в архитектуру».

Дом стоит неподалеку от побережья Тихого океана. Можно выйти на рассвете, в 5 утра, и увидеть эту огромную водную ширь. Это зрелище опустошает: здесь, напротив стихии, вы особенно остро чувствуете свою ничтожность и осознаете собственную бренность перед лицом океана, о котором мы так мало знаем. И я счастлив этому ежедневному соседству: это хорошо очищает сознание. И вместе с тем, несмотря на всю нашу хрупкость, у каждого из нас есть свой голос, индивидуальность.

Самый любимый и значительный объект в моем доме — работа Франца Уэста (Franz West, 1947–2012), знаменитого скульптора и моего друга, мастера абстрактной и интерактивной скульптуры. Для меня это самое экспрессивное произведение на свете.

Однажды мне доставили огромную коробку. Когда я ее распаковал, там была сумасшедшая скульптура странной формы, покрытая пятнами желтого, оранжевого, красного цвета, на каких-то невероятных металлических ногах. И когда я спросил у Франца, что означает эта работа, он ответил: «Знаешь, когда мы с тобой встречаемся во время ланча, ты говоришь одни и те же слова. Но чаще всего я слышу от тебя «революция», «революционный». Оказывается, я получил в подарок свой собственный образ, своего рода портрет.


По теме: Даг Эйткен: дом художника в Калифорнии

Still Life with Setting Sun. 2020. Chromogenic transparency on acrylic in aluminum lightbox with leds. 106.6 x 58.1 x 17.7 cm. Edition of 4 + 2 apr. Фото DAworkshop.

«Скульптурирование» времени

Некоторые из моих перформансов совсем короткие, а есть произведения, которые буквально символизируют собой время. В Бразилии, на холмах тропического леса, мы выстроили стеклянный павильон Sonic (он является частью центра современного искусства Instituto Cultural Inhotim в Брумадинью, на юго-востоке страны). В центре этого павильона выкопан тоннель длиной больше полутора километров, куда заведены микрофоны, улавливающие низкочастотные шумы. Они преобразуют эти вибрации в слышимые звуки, усиливаемые стеклянными стенами наверху. Таким образом вы слышите «геологическое» время, время нашей планеты. Вы оказываетесь наверху этого постоянного движения земли, которому миллиарды лет. Можем ли мы думать о больших, чем наша, системах?

Вероятно, мой способ работы можно было бы назвать «скульптурированием времени». Точно так же, с точки зрения скульптора, я воспринимаю и архитектуру: для меня здание — это подобие скульптуры в пространстве, это гармония объемов, пророческая гармония. Когда я вижу особенное архитектурное сооружение, оно для меня может являться аналогом музыкального произведения. Это как части одного культурного пейзажа. Для меня архитектура — великолепный пример демонстрации возможностей человеческого воображения.

Doug Aitken, New Horizon, 2019. Hot air balloon with reflective surface and kinetic light sculpture, multiple locations across, Massachusetts. Фото Jamie Barron.

На карантине

Сегодня, во время карантина наступил удивительный момент, когда почти каждый может почувствовать переход между материальным и нематериальным, и это происходит по всему миру. Большинство людей, в своих домах, физически выключены из социума. Однако они тут же находят новые, нематериальные формы коммуникации.

После того как этот период пройдет, ценность физического опыта окажет- ся намного более весомой, ощутимой. Его будут переживать на совершенно другом уровне. Прежняя доступность большинства физических впечатлений лишала их значимости, однако очевидно все изменится. Возможно, мы уже не сможем добраться до многих мест, которые раньше были доступны, — все они в каком-то смысле стремительно стали мифологией. Физический мир с этого момента станет более мощным и глубоким. Его важность будет пониматься более осмысленно, чем до этого. С сокращением публичного доступа в арт-институции их кураторам придется изобретать множество новых подходов. Но на вопрос, в какой музей я пошел бы после карантина, я бы ответил, что скорее предпочел бы выставке густой непролазный лес.

Ситуация, в которой все оказались сейчас, совершенно необычна. Несколько месяцев люди проводят наедине с собой и задаются вопросом — а что действительно важно? Это путешествие вглубь себя обещает оказаться интересным. Общество, ориентированное преимущественно на ускоренный темп жизни, порождало деструктивный мир. Слишком много эмоций приходилось на единицу времени. Сейчас время остановиться и принять собственную индивидуальность, исследовать себя.

Сначала остановка была почти шокирующей, но постепенно произошла адаптация. Большинство обнаружило, что креативность побеждает это пассивное состояние. Людям приходится быть творческими. Мои друзья на вопрос о том, как обстоят дела, рассказывали о новых книгах, фильмах, музыке: многие открыли для себя совершенно иной мир. И может вполне оказаться, что вопросы «что есть культура» приведут к принципиально иному образу жизни. Куль- тура как стимулирующее начало станет мощным средством заменить собственно выживание на осмысленную жизнь. Ведь культура — то, что задает стандарты. Она спасает от понимания жизни как замкнутого круга. Культура заставляет нас меняться, смотреть в будущее и двигаться вперед.

Zoo sculpture, 2020. Chromogenic transparency on acrylic in aluminum lightbox with leds. 106.6 x 58.1 x 17.7 cm. Edition of 4 + 2 apr. Фото DAworkshop.

Инклюзия

В искусстве XX века мы видим революционные изменения, однако нас ждет нечто еще более интересное. Искусство XXI века — это искусство, ставшее частью общей системы и образа жизни. Искусство, в котором зритель вовлекается в произведение и взаимодействует с ним наравне с автором. Об этом мой зеркальный проект Mirage, который мы повторили в пусты- не, внутри огромного здания в Детройте, в швейцарских горах. Отражающие поверхности — это продолжение мое- го глубокого интереса к кино. В какой-то момент зритель как бы оказывается внутри экрана, становится участником событий фильма. Отражение — способ вовлечь в действие, сделать зрителя непосредственным героем; тем, кто постоянно меняется. Отражение разрушает роль зрителя, превращая его в участника. В того, кто сам становится искусством.

Sleeping Body, 2020. Chromogenic transparency on acrylic in aluminum lightbox with leds. 106.6 x 58.1 x 17.7 cm. Edition of 4 + 2 apr. Фото DAworkshop.

Будьте в курсе первыми с нашим Facebook