Марио Ботта: пять мыслей об эмоциях и тотальных переменах

 

Марио Ботта фото

Ученик Карло Скарпы и Луиса Кана, мастер выразительных геометрических форм, певец камня и бетона,  Марио Ботта (Mario Botta, 1946) — архитектор, построивший более 800 зданий по всему миру. Он рассказывает о принципах работы, учителях и чувствах.

По теме: Марио Ботта: архитектура и память

В эпоху тотальных перемен  Я — плод трансформаций нашего мира, я прожил все перемены вместе с ним. Я — свидетель настоящих социологических и технических революций, начиная с 60-х, помешанных на феминизме и покорении космоса. Меня сформировал этот мятежный дух. Мое поколение живет, балансируя между великим прошлым и будущим, которое мы сами должны создать.

С одной стороны, мы сами продукт авангарда, и с другой нам же нужно найти способ критиковать его, поскольку важно движение вперед. Мы жили в эпоху тотальных перемен, и не просто перемен — а очень скорых перемен. Такой скорости раньше никогда не было.

Нас учили великие мастера, но потом нам пришлось действовать самостоятельно. И большинство оказалось в смятении и не сумело приспособиться к новой ситуации: если окинуть взглядом современную архитектуру, очевидна некоторая потерянность, замешательство.

Марио Ботта работы фото Церковь Иоанна Крестителя в Моньо. 1986-1998. Швейцария. Интерьер.

Почти все архитекторы нынче — это художники. Они потеряли способность следить за целями самой архитектуры и действуют в соответствии с правилами других дисциплин. Можно даже сказать, что они продолжают подрывать архитектурные устои и правила, хотя в этом давно нет такой необходимости. И разрушение основ обернулось против них же самих. Архитекторы должны критически реагировать на сложившееся общество потребления. Ведь все сейчас продается, включая саму архитектуру. А мне не хотелось бы, чтобы она редуцировалась до потребления.

Марио Ботта работы фото Церковь Иоанна Крестителя в Моньо. 1986-1998. Швейцария

О функционализме  Функционализм — такой же вид архитектуры, как все остальные, он появился, чтобы решать конкретные задачи. Но в нем мало самого существенного для архитектуры. Он не оперирует такими категориями, как память, история. К примеру, почему мы предпочитаем исторические города? Почему человек между Роттердамом и Венецией выберет скорее Венецию? Вовсе не потому, что это более функциональный город, что в нем удобно, теплее и быстрее добираться до работы. Просто в нем больше памятных отсылок к культуре. Это интересный феномен, почему города мертвые интересуют всегда больше, чем живые, развивающиеся по законам глобализации. Архитектура и пространства становятся элементом идентичности, укорененной в прошлом. Хорошая архитектура всегда превосходит свою функцию, ее нельзя оценивать по тем же критериям, что и предметы, которые сначала используют, а потом выкидывают.

Архитектура производит эмоции  И они гораздо более сильные, чем рассуждения об архитектуре только в технологическом измерении. Запомните еще раз: архитектура — это эмоции. Поэтому мне очень нравится то современное движение, где заметна тенденция возвращения к ремеслу. И главное, на чем сейчас должны делать акцент в университетах — это человечность, а не технические характеристики архитектуры. Это может все изменить.  

Марио Ботта работы фото Новый корпус театра La Scala по проекту Марио Ботта

О Ла Скала  Расширение знаменитого театра бурно обсуждалось в Милане. В 2002 году Ла Скала был закрыт — стоял вопрос безопасности, поскольку в том виде здание уже не могло существовать. И когда пригласили меня, я прежде всего начал думать о роли театра в современном обществе. Театр до сих пор — лучшее место, чтобы вместе мечтать, наблюдая за великими трагедиями и драмами. Но театр — это не здание. Театр больше похож на описание, сказку. И поэтому его лучше всего сравнивать не со стенами, а со сценической машиной и механизмами, находящимися внутри сцены. И пока шла работа по реставрации и реконструкции Ла Скала, я все время думал об этих театральных превращениях. «Нет способа проявить большее уважение к старому зданию, кроме как сделать его полностью современным», — говорил мой учитель Карло Скарпа.

О Карло Скарпа и Луисе Кане  Скарпа был моим тьютором во время учебы в Венеции, и он оказал на меня огромное влияние. Он объяснил современным архитекторам важность ремесленной традиции мастеров Возрождения. Он наделял материалы такой выразительностью, как никто кроме него больше не умел. С этой точки зрения он — настоящий визионер. Но мне кажется, что его чувство пространства было не таким идеальным, как чувство материала. Поэтому я бы скорее сказал, что в этом смысле он был меньше архитектором и больше художником. В том смысле, что он обладал восхитительной восприимчивостью, свойственной именно художникам. Хотя его вклад почти остался незамеченным в то время, когда он преподавал в Венеции в 60-х годах. Все были так заняты политикой, что не смогли по достоинству оценить его вклад в мировое архитектурное образование.

Марио Ботта работы фото Светильник Shogun Terra для Artemide

И еще один мастер, повлиявший на меня — Луис Кан. Мне повезло, что мы работали вместе над его проектом конференц-центра в Венеции, который так и не было реализован (как и венецианский госпиталь Ле Корбюзье). Вероятно, я впитал его подход смешанных, сплавленных пространств, его поэтику таинственности. Именно он научил меня разговору в архитектуре не с помощью технологий, а посредством памяти. Он один их самых великих интеллектуалов XX века.  Он не только был в курсе всех технологически новшеств своего времени, он их предсказал — так же, как и ограничения, которые они налагают. И всегда настаивал на том, что архитектура должна отвечать нуждам современности.    

Марио Ботта работы фото Ресторан Fiore di Pietra, Monte Generoso, Швейцария, 2017

Об одном ресторане  Мой стиль очень автобиографичный. Все здания, которые располагаются высоко в горах, напоминают мне о детстве. Горы были для меня целым миром, когда я был мальчиком. Я забирался повыше и смотрел вдаль, на границу с Италией. И всегда старался вскарабкаться повыше ранним утром, чтобы встретить рассвет. Вершина была для меня лучшим местом, чтобы увидеть мир — цветы, луга и солнце. И вот теперь «каменный цветок» (ресторан Fiore do Pitera) вырастает прямо на террасе, расположенной между двумя склонами.  

Но, как это часто бывает, поэтическую идею приходится воплощать самыми сложными техническими средствами. В случае с этим рестораном тонны материалов были доставлены вертолетами прямо к террасе, где велось строительство. Другая часть поднималась на фуникулере. Никто об этом не задумывается, когда видит здание. И никто не думает о стоимости – в данном случае это были десятки миллионов евро. Этот ресторан воплощает одну очень близкую мне идею: архитектура вовсе не значит, что здание занимает место, мешает ему.  Вместо этого здание становится частью этого места.

Марио Ботта работы фото Церковь Church of The Holy Face в Черногории.