Новые имена: ателье Musa Segreta — о работе в старинной технике скальола
3 сентября 2026 г.
INTERIOR+DESIGN изучает молодой российский предметный дизайн. В формате блиц-интервью Анастасия Смольнякова, основатель ателье Musa Segreta, рассказала Анне Уколовой о работе в старинной итальянской технике скальолы, предметном дизайне на стыке искусства, ремесла и функциональности, а также о фантазийных нарративах
Анастасия Смольнякова — дизайнер, основатель мастерской Musa Segreta. Ателье работает в редкой художественной технике скальолы, вдохновляясь природой, мифологией, фольклором. В этом году дизайнер впервые представит свои работы на седьмой ярмарке молодого искусства blazar 2026 в секции «Дизайн».
По теме: Новые имена: Алексей Иншаков — о честном дизайне и правилах Дитера Рамса
Как появилось ателье Musa Segreta?
Возникновение Musa Segreta стало для меня личным катарсисом — завершением прежнего этапа и точкой рождения совершенно нового качества жизни. На протяжении десяти лет эмиграции в Европе, путешествий и разнообразного опыта работы по найму я постоянно чувствовала зов чего-то, что стремилось появиться на свет. Несмотря на интересную и насыщенную жизнь, во мне сохранялось внутреннее чувство неудовлетворенности. Однажды я решила: «Сейчас». После предельно динамичного периода, наполненного работой и путешествиями по разным материкам, я уехала жить за город. В одиночестве и тишине, отстранившись от суеты и информационного шума, я начала прислушиваться к себе. Мне хотелось создавать что-то тактильное. Я экспериментировала с разными техниками, но, когда в поле моего внимания вошла художественная техника скальола, меня накрыло волной одержимости. Это чувство полностью поглотило меня и с тех пор ни разу не отпускало.


Почему выбрали работу с предметным дизайном?
Мне хотелось, чтобы объект вступал в физическое взаимодействие с человеком и его бытом. Идея создания настольных ламп была заложена в самом генезисе проекта. К этому изделию я неспешно шла почти год, оттачивая мастерство и разрабатывая конструкцию, не совсем типичную для техники скальолы — но тем интереснее был этот вызов. Мои работы существуют на стыке искусства, дизайна и ремесла. Одни из них функциональны, другие — нет. Это тонкая грань, которую мне приходится четко проводить при подаче заявок на конкурсы или выборе категории в онлайн-галереях. К счастью, в живых интерьерах эти условности стираются, и созерцатель получает все и сразу.

Расскажите, почему для своих предметов вы выбрали именно технику scagliola?
Это мое почтение возможности прикоснуться к вечному наследию. Это многовековая связь с разными эпохами, со сменой и развитием стилей, которые сегодня мы можем изучать ретроспективно. Обращаясь к периоду XVI–XVIII веков, когда техника проживала свой пик популярности, и продолжая наблюдать ее жизнь в исторических сооружениях и богатстве сохранившихся сюжетов, я ощущаю всю эту мощь. Для меня это принадлежность к чему-то поистине уникальному и сакральному. Ведь и сегодня знания о скальоле и ее вариациях не представлены в открытом доступе в полном объеме. Каждая школа имела свои особенности, тонкости и секреты, некоторые из которых мастера уносили с собой в небытие. Я продолжаю по крупицам собирать собственную коллекцию знаний о разных вариациях техники, в том числе поддерживая связь с итальянскими коллегами. Меня невероятно вдохновляет возможность быть частью этого круга мастеров.


Как выглядит ваш рабочий день?
Сейчас я самостоятельно объединяю создание предметов, написание нарративов и ведение соцсетей — мои действия естественно разделены между мастерской и работой в гаджетах. Но так как скальола живет своими циклами — чередованием разнокалиберной шлифовки и шпатлевания с днями сушки, пропиткой и полировкой, — дни в мастерской никогда не бывают монотонными. Они очень разнятся своей физической нагрузкой, ведь, по сути, я создаю предметы с твердостью камня и довожу их до желаемой формы вручную или с минимальным использованием техники.

Физическому труду в мастерской непрерывно предшествует внутренний процесс калибровки. В этих предметах натурально отражается вся конфигурация моего присутствия: жизнь в долине, утопающей среди гор между озером и морем, наблюдение за природой, ее разнообразными формами, красками и настроением. Все это еще больше усиливает и раскрывает мою извечную склонность к сказкам, мистике, мифологии и фольклору. Мне свойственно романтизировать, я не боюсь следовать своим импульсам и нахожусь в вечном познании себя через исследование своих интересов. Культуры, традиции, языки, диалекты, красота и сила слова — все это напрямую питает мои объекты. Меня интересует то, что способно тронуть душу и мгновенно перенести в другую эпоху, местность или срез реальности через внутреннее состояние. Вдохновение и работа идут рука об руку без выходных: весь этот визуальный и культурный контекст моментально трансформируется в идеи, которые я потом воплощаю в материале.


Какое правило/принцип вы никогда не нарушите в работе?
Не иду против своего состояния: не начинаю работу, если чувствую разбитость или просто желание отдохнуть и ничего не делать. В такие моменты я говорю себе, что собираю поле, накапливаю потенциал и готовность. Создание каждого изделия для меня волнительно, но в этом случае — это очень тонкое, приятное и уязвимое чувство.Что касается прикладной части, мне приятно работать с самыми качественными материалами, итальянскими пигментами. Ведь творение — это в первую очередь про процесс, даже эгоистичный изначально, а все остальное — лишь следствие.


Пять вещей/имен/событий которые привлекли ваше внимание в последнее время?
Непосредственные проявления Люка Эдварда Холла
Мне близко творчество Люка Эдварда Холла — его внутренняя свобода, искренность и многогранный вкус. Он пропускает через собственный стиль все, к чему прикасается: от дома и социальных сетей до графики, коллабораций и одежды. Особенно импонирует его способность соединять эстетику премиального и повседневного — ювелирные дома, овощи с грядки, землю и уязвимость реальной жизни. Мне близок такой широкий охват интересов: я и сама, к слову, фанат огородничества.
Пространства и световые исследования Джеймса Таррелла
В 2013 году я побывала внутри пространственного эксперимента Джеймса Таррелла в музее Гуггенхайма в Нью-Йорке. Его работы заставляют воспринимать свет как плотное, осязаемое тело, полностью меняющее пространство и погружающее человека в чистое ощущение цвета. Особенно меня вдохновляет Roden Crater — потухший вулкан в Аризоне, превращенный в астрономическую обсерваторию. В этом проекте соединяются ландшафт, геология, монументальное искусство и древняя астрономия, а человек оказывается в центре сложной сакральной геометрии — одновременно зрителем и объектом собственного восприятия.
Футурологические экосистемы Пьера Юига
С детства я люблю научную фантастику, альтернативные истории и непредсказуемые сценарии будущего. Пьер Юиг превращает выставочные пространства в живые sci-fi-экосистемы, где человек перестает быть центром мира. Его инсталляция UUmwelt стала для меня ярким примером такого подхода. Юиг соединяет данные о человеческом мышлении, работу нейросетей и виртуальные симуляции, создавая нестабильную среду, которая меняется вместе со зрителями. Он исследует границу между человеческим и машинным познанием, превращая выставку в живой эксперимент и буквально делая посетителей персонажами романа о будущем.
Фрактальная циркуляция смыслов Коко Брайса и Маурица Эшера
Меня очаровывает циркуляция смыслов между музыкой и графикой. В композиции Коко Брайса Adventures in Perception я услышала монолог о пространстве, иллюзиях и бесконечных геометрических циклах. Позже выяснилось, что это цитата из документального фильма о Маурице Эшере. Брайс вплел слова об Эшере в собственную музыку, создав новый метафизический контекст. Так возник удивительный фрактал: художник, чье творчество построено на бесконечном перетекании форм, был переосмыслен современным музыкантом. Смыслы продолжили циркулировать сквозь время, переходя из одного искусства в другое.
Каждый из этих авторов создает не отдельные произведения, а самостоятельные миры, от которых уже невозможно отделить их самих. Никто из них не занимается искусством отдельно от жизни.


Что ждет ваш проект в будущем? Поделитесь ближайшими планами.
Планы самые объемные, но в своем ритме, без спешки — иначе это разрушило бы сам фундамент философии Тайной Музы (перевод Musa Segreta c итальянского). Хочется развернуть целую вселенную через объекты, тексты, погружения в состояния. Среди основных инструментов я вижу визуал, тактильность и слово. А какие материальные формы они приобретут, когда придет время, — сама с удовольствием пронаблюдаю. В самом ближайшем будущем я продолжу создание предметов и фантазийных нарративов, и возможно подключу перформативное искусство: чтения или небольшие зарисовки. Помимо разработки новых форм, мне хочется выйти в плоскость картины и создавать живописные интарсии из каменной массы.


Редактор, сокуратор премии Design.now