Базель в середине июня представляет собой перегретую до предела сингулярность арт-рынка. Сюда едут за искусством первого ряда, но коллекционеры давно перестали разделять медиумы на «чистые» и «прикладные». Именно поэтому закрытие европейской Design Miami/ Basel оставило на швейцарской карте кураторскую и коммерческую черную дыру.
По теме: Арт-критик Марина Ширская — о дефиците смыслов на Milan Design Week 2026
Переформатирование американского гиганта в Базеле происходило на наших глазах: ярмарка, некогда занимавшая огромные пространства на двух этажах Messeplatz, в последние годы сжалась до размеров одного зала — пространства, где раньше едва помещалась одна секция Design at Large, созданная по принципу Art Basel Unlimited.
Европейским галеристам, с 2013 года разрабатывающим эту территорию, терять трафик Art Basel показалось самоубийством. Коллекционер, покупающий холст за сумму с семью нулями, неизбежно ищет объект, который переформатирует пространство вокруг этого холста. Так в 2025 году родилась Maze Design Basel — камерная независимая «бутиковая» институция, собранная на швейцарской орбите силами дилеров (преимущественно парижских), которые отказались уходить.
Смотр 2026 года второй по счету для Базеля (хотя сам бренд Maze, развивающий кочевой формат на стыке искусства, дизайна и гастрономии, существует с 2024 года и уже отметился в Гштаде и Санкт-Морице). Пространство неоготической церкви Offene Kirche Elisabethen в самом центре города, в двух шагах от Кунстхалле, диктует жесткие пространственные ограничения. Но Maze расширяется: в этом году перед церковью вырос дополнительный шатер, вместивший новых участников.
Если дебютная Maze прошлого года выглядела как партизанский лагерь, то нынешняя выставка демонстрирует осознанную смену кураторской оптики. Самое заметное отличие заключается в масштабной экспансии искусства на стены стендов. Участники получили легальное право выставлять живопись, графику, скульптуру и fiber art наряду с мебельными объектами, чего классическая Design Miami/ Basel практически не допускала. Этот шаг логичен: Maze работает напрямую с аудиторией «большого» Art Basel, зашедшей сюда на воскресный soft opening в сопровождении арт-консультантов. Общий срез представленных работ колеблется между музейным модернизмом XX века и современными объектами.
Символическим закреплением этого статуса стал главный приз ярмарки — 4th MAZE/Art Awards F.P.Journe. Жюри, в которое вошли Констанс Рубини (madd-bordeaux), Йохен Айзенбранд (Vitra Design Museum) и Алексис Георgаропулос (ECAL), присудило награду нью-йоркской галерее Salon 94 Design за стул из бамбука и шелка работы индийского архитектора Биджоя Джайна (Studio Mumbai). Объект стоимостью около 20 000 евро прямо со стенда отправился в постоянную коллекцию Музея дизайна Vitra в Вайль-на-Рейне.
Хайлайты Maze 2026
Жорж Жув, объект Tall Box (1920-1964)
Thomas Fritsch Gallery
Редкая крупноформатная эмалированная керамика (высота 24 см), созданная на закате жизни мастера в начале 1960-х. Игра сочных, почти модернистских тонов оранжево-розового и бирюзы снаружи и глубокого серебристо-черного внутри. Объект отмечен фирменной подписью художника и монограммой AP (Apollon). Пример того, как прикладной объем приобретает вес монументальной пластики.
Рейма и Райли Пиетиля, гарнитур для кафе Brander (1963)
Eric Philippe Gallery
Два стула и стол из сосны, полуночно-синей стали и темно-зеленого кожзаменителя — уцелевший фрагмент авангардного интерьера культового финского кафе в Тампере. Архитекторы-бруталисты Пиетиля работали с мебелью, как с малой архитектурной формой: здесь видна редкая для северного модернизма жесткая геометрия, лишенная сентиментальности.
Мария Перге, письменный стол (1972) и стул (1975)
Galerie Jousse Entreprise
Стенд Jousse Entreprise в этом году украсили объекты Марии Перге — королевы французского модернизма, которая первой заставила холодный металл подчиниться кутюрным силуэтам: письменный стол 1972 года из полированного алюминия в стиле радикального минимализма и стул из нержавеющей стали с текстильной розовой обивкой.
Хендрик Воуда, кресло с высокой спинкой (1924); Франс Бёйл, барный гарнитур (1930)
La Galerie Romain Morandi
Галерея Моранди выставила мощнейший музейный сет исторического дизайна. Во-первых, строгое кресло Воуды из массива дуба (модель числится в постоянном собрании Центрального музея Утрехта). Во-вторых, модернистский бар с двумя табуретами Франса Бёйла, созданный по спецзаказу для частной резиденции антверпенского скульптора Вилли Крейтца. Эбеновое дерево, стекло и брашированный металл — рафинированная роскошь раннего бельгийского модернизма с безупречным провенансом.
Жан Руайер, Шарлотта Перриан, Жоана Вашконселуш
Laffanour — Galerie Downtown
Парижский тяжеловес Франсуа Лаффанур развернул на стенде демонстрацию абсолютных трофеев. В центре внимания — диван Ours Polaire Жана Руайера в оригинальной глубокой зеленой обивке с ценником свыше 1 млн евро, стоящий бок о бок со знаменитым книжным шкафом Mexique Шарлотты Перриан (вещь из личной коллекции самого Лаффанура). Стены здесь отданы искусству: масштабный текстовый холст Кена Граймса, портреты Джереми Джасперса и брутальная скульптурная пластика португалки Жоаны Вашконселуш.
Том Диксон, шезлонг Bird (1997)
Ketabi Bourdet Gallery
Галерея сделала сильный тизер своей будущей выставки Диксона (запланированной на январь 2027 года) и выставила редчайшую раннюю версию шезлонга Bird из гальванизированной стали, произведенную непосредственно в лондонской студии дизайнера в конце девяностых. Это переходная точка, когда Диксон еще не стал глобальным индустриальным брендом, а оставался радикальным алхимиком металла.
Рафаэль Раффель, пара кресел (1974)
Galerie Gastou
Французский дизайн семидесятых в его самом агрессивном и дорогом исполнении. Сталь и черная кожа. Раффель ломает классическую тектонику мягкой мебели, заключая кожаные объемы в жесткий, холодный металлический экзоскелет. Чистая манифестация стиля эпохи, которая сегодня выглядит как никогда актуально.
.png)