Маурисио Клаверо Козловски — об эмоциональном дизайне и трансформации индустрии роскоши

Маурисио, вы работаете на стыке моды, предметного дизайна и интерьерного дизайна. Эти дисциплины существуют для вас как нечто отдельное или вы видите их частью единого процесса?

Я больше не рассматриваю моду, интерьеры, коллекционный дизайн или свою роль художественного руководителя проектов как отдельные дисциплины. Для меня это просто разные масштабы одного процесса. Меня интересует создание целостной вселенной. Независимо от того, проектирую ли я жилой дом или объект, я подхожу к работе с одинаковой чуткостью. Сегодня наиболее убедительные творческие практики носят универсверсальный характер. Они охватывают все — искусство, ремесло, архитектуру, культуру, дизайн.

По теме: Ателье флориста Анны Витчен в Париже: проект Маурисио Клаверо Козловски для Леди цветов

Что делает сотрудничество с брендами, которые обладают собственной богатой историей, по-настоящему успешным?

Такое сотрудничество часто начинается с уважения, но редко с ностальгии. У каждого бренда уже есть определенная культурная идентичность, бэкграунд, который невозможно искусственно воссоздать. Роль креативного директора заключается не в подражании прошлому, а в способности понять суть марки и переосмыслить ее. Истинная современность — это не разрыв с традицией, это преемственность плюс новое видение. Я всегда стараюсь определить, что лежит в основе, что составляет суть, тогда такое современное переосмысление получается естественным, не навязанным извне. Наиболее успешное сотрудничество происходит, когда обе стороны с доверием подходят к процессу, когда удается не потерять подлинность.

Какие ключевые темы формируют дизайн сегодня?

Я считаю, что мы вступаем в более эмоциональную и гуманистическую эпоху в дизайне. В течение многих лет в творческом мире доминировали крайний минимализм, визуальное упрощение и определенная форма эстетической нейтральности. Сегодня люди снова ищут тепло, тактильность, близость и культурную глубину.

Могу отметить сразу несколько важных тем: внимание к ремесленному мастерству, материальная «честность», возвращающийся интерес к связи с природой и чувственным опытам; стремление создавать пространства и предметы, которые несут эмоциональный заряд, а не только чистую функциональность, а также растущее признание культурной идентичности.

Я считаю, что мы вступаем в более эмоциональную и гуманистическую эпоху в дизайне

В то же время мы наблюдаем явную усталость от одноразовой эстетики и сверхбыстрого потребления визуального контента. Людей больше не интересуют интерьеры, которые просто хорошо выглядят на фотографиях. Во многом дизайн становится ответом на фрагментацию внимания. После десятилетий избыточной стимуляции внимания люди заново открывают для себя ценность тишины и постоянства. Будущее дизайна будет определяться не только инновациями, но и способностью создавать эмоциональный резонанс.

Высокий дизайн все больше ориентируется на эмоции. Это изменило ваш подход?

Абсолютно. Я считаю, что сегодня роскошь становится менее демонстративной и гораздо более ориентированной на впечатления. Люди ищут не только редкость или статусность, им хочется получить эмоции, определенную атмосферу. Эта трансформация повлияла на мой подход к дизайну. Я уделяю большое внимание тому, как пространство влияет на человека эмоционально: тишина в комнате, мягкость света, ритм, создаваемый текстурами, то, как материалы меняются в течение дня, или камерность, которую удается создать благодаря пропорциям.

Для меня истинная роскошь — это не визуальное изобилие, а эмоциональная точность. Иногда самые сильные впечатления создает нечто почти неощутимое

Стали ли тактильные качества более важными в цифровую эпоху?

Да, больше, чем когда-либо. Мир становится все более диджитализированным, что делает физический опыт бесконечно более ценным. Тактильность возвращает нас к реальности с ее неторопливостью, теплом теловеческих рук. Натуральный камень, тканое полотно, лакированная поверхность, обработанное вручную дерево или хрусталь — все эти материалы обладают качествами, которые невозможно воспроизвести цифровым способом. Я считаю, что людей вновь интересуют материалы, потому что они ищут опоры, подлинности, хотят создавать эмоциональные связи. Технологии ускорили жизнь, но настоящий люкс по-прежнему требует неторопливости.

Во многом тактильный опыт стал формой эмоциональной роскоши. Он восстанавливает наши отношения со временем

Как к нам вернулся тренд на орнаментальность и экспрессию?

Я считаю, что этот сдвиг отражает коллективное желание чувствовать. После многих лет визуальной сдержанности и крайнего минимализма многие люди стали воспринимать интерьеры и предметы как эмоционально отстраненные, анонимные. Поэтому возвращение орнамента, текстуры и выразительных форм — это не просто эстетический момент. Он отражает более глубокую человеческую потребность в чувственности, индивидуальности, культурном самовыражении. Исторически периоды минимализма часто сменяются периодами эмоционального изобилия. Я считаю, что сейчас мы вступаем в такой период, но, надеюсь, с большей чуткостью. Люди заново открывают для себя, что красота — это не только чистота и нейтральность, это также эмоциональная интенсивность, память и атмосфера.

Какую роль фактор «красоты» играет в современном дизайне?

Красота стала необходимой, потому что мы живем в мире высоких скоростей, шума и постоянной стимуляции. Истинная красота предлагает паузу. Это гармония, пропорции, эмоциональный интеллект. В мире, который становится все более фрагментированным, красота может стать формой опоры. Одна из трагедий современной жизни — исчезновение созерцания. Красота позволяет нам снова почувствовать время. Современный дизайн не должен бояться быть красивым. Напротив, красота может стать одной из самых необходимых форм эмоционального равновесия в будущем.

Над чем вы работаете сейчас?

Сразу над несколькими проектами в разных областях. В Японии меня вдохновили ремесленные традиции в городе Вадзима. Я продолжаю сотрудничество с мастерской Tomioka Shoten, чья практика демонстрирует уважение к материалу и ручному труду. Также изучаю ремесленные практики Латинской Америки, включая сотрудничество с общинами коренных народов в Эквадоре и мастерами, которые работают с камнем на севере Чили. Этот опыт чрезвычайно важен для меня, потому что он показывает формы передачи опыта, которые современное общество постепенно теряет.

Самое главное в нашем Telegram — для тех, кто спешит