В дни открытия Венецианской биеннале город всегда превращается в пространство почти непрерывного интеллектуального и светского движения. За несколько дней ты видишь десятки выставок, слушаешь бесконечное количество мнений и наблюдаешь за своеобразной хореографией международного арт-мира, где все знают друг друга или делают вид, что знают.
По теме: Открытие Fondazione Dries Van Noten в Венеции: мир спасет красота
На этом фоне особенно ясно ощущается негласная иерархия: современное искусство по-прежнему занимает вершину символической пирамиды, тогда как все «материалоориентированное» часто воспринимается как территория, слишком связанная с красотой, материальностью или предметностью.
Открытие Fondazione Dries Van Noten в Palazzo Pisani Moretta оказалось любопытным событием в Венеции. Возможно, по силе высказывания его можно сравнить с выставкой Dysfunctional, организованной Carpenters Workshop Gallery в Palazzo Ca d’Oro в 2019-м, которая фактически легитимизировала термин «коллекционный дизайн» на территории высокого искусства. Новое пространство, основанное Дрисом Ван Нотеном и Патриком Вангелюве, открылось выставкой с почти провокационным названием The Only True Protest Is Beauty («Единственный настоящий протест — это красота»), которая привлекла внимание многих приехавших на биеннале специалистов, обычно демонстративно дистанцирующихся от разговора о ремесле и материале.
Возможно, дело в том, что нынешняя 61-я Биеннале, выстроенная вокруг кураторской концепции In Minor Keys, сама подготовила почву для подобного сдвига. Главная выставка этого года предлагает отказаться от прямолинейного политического высказывания в пользу более тихих, чувственных и материальных художественных практик. И именно на этом фоне стало особенно заметно, насколько востребованным сегодня оказывается искусство, основанное на ручном труде и сложной работе с материалом. Итальянский павильон, павильон Индии, павильоны Северных стран, многие объекты основной выставки биеннале — все они так или иначе демонстрируют возвращение интереса к ремесленным техникам, к объекту как носителю памяти и опыта.
Fondazione Dries Van Noten удивительным образом собрал все эти интонации в одном пространстве. Само палаццо Pisani Moretta с его фресками, муранским стеклом и почти барочной театральностью стало важным элементом сценографии и полноценным участником высказывания. Ван Нотен и его сокуратор Герт Брюло выстраивают экспозицию как цепь столкновений между модой и скульптурой, коллекционным дизайном и современным искусством, ремеслом и умозрительной абстракцией. И хотя выставка не грешит открытием новых имен — специалист стразу определит, где, на какой ярмарке и в какой галерее уже видел этих авторов, — для широкой публики это в полном смысле слова сливки существующего на сегодня крафта.
Уже при входе зрителя встречает монументальная работа Питера Бюггенхаута — скульптора, работающего с пылью, картоном, промышленными отходами и фрагментами повседневного мусора. Ее огромная, почти апокалиптическая форма нарушает идеальную симметрию палаццо и задает всей выставке ощущение тревожной красоты. Рядом с историческими интерьерами появляются гипнотические фотографии Стивена Ширера, ювелирные memento mori от Codognato и силуэты Кристиана Лакруа и Рей Кавакубо для Comme des Garçons — двух абсолютно разных представлений о высокой моде. Лакруа с его барочной декоративностью и почти театральной роскошью противопоставлен Рей Кавакубо, превратившей моду в автономную скульптурную форму, интеллектуальную и почти архитектурную.
Особенно интересно, что мода здесь представлена не как иллюстрация или элемент lifestyle-эстетики. Она становится равноправным медиумом внутри общего разговора о материальности и ручном труде. Это же касается и других участников выставки. Японская художница Каори Курихара работает с керамикой, создавая объекты, балансирующие между органическими формами и ощущением хрупкого ритуального артефакта. Такауро Кувата доводит керамику почти до состояния контролируемой катастрофы. Его глазури трескаются, вспучиваются и словно сопротивляются собственной декоративности. Лилла Табассо создает невероятно хрупкие стеклянные цветы, превращая ламповую технику в медитацию о времени и распаде.
Сильное впечатление производят работы Айзека Монте, выращивающего кристаллы на поверхности объектов, и Рицуэ Мисимы, чьи минималистичные стеклянные формы почти растворяются в воздухе палаццо. Рядом — сюрреалистические объекты Миши Кана, работающего на границе collectible design и скульптуры, и металлические композиции Энн Каррингтон, собранные из столовых приборов. Их присутствие разрушает привычную дистанцию между декоративным искусством и современным искусством.
Очень точно в эту структуру вписывается и Джозеф Арзуманов — молодой французский художник с армянско-русскими корнями, работающий на пересечении технологий и ремесла. Его шахматный стол, в котором AI управляет роботизированной рукой, соседствует с инкрустацией перламутром, золотым шитьем, резьбой и муранским стеклом. Художник работает только с драгоценными материалами и говорит, что его мечта создавать работы, которые бы хотел найти, будучи археологом будущего.
Любопытно наблюдать, как международный арт-мир постепенно меняет отношение к подобным практикам. Еще недавно разговор о ремесле многими воспринимался как что-то вторичное по сравнению с «настоящим» концептуальным искусством. Сегодня те же институции начинают активно включать художественные ремесла, арт-текстиль, коллекционный дизайн и исследования материалов в свои программы. Разумеется, часто это сопровождается новой интерпретационной рамкой: ремесло переводится на язык постколониальной теории, экологического дискурса, политики, памяти или деконструкции декоративности как таковой. Материалу как будто по-прежнему требуется концептуальное оправдание.
Фонд Дриса Ван Нотена интересен тем, что пока избегает этой дидактичности. Здесь красота не оправдывается, ей просто возвращают интеллектуальное право на существование. И, возможно, именно поэтому этот проект оказался столь важным именно сейчас и именно в Венеции, где сама история искусства всегда была неотделима от стекла, ткани, орнамента, ремесла и ручного труда.
