Ярмарка PAD Paris в саду Тюильри произвела впечатление необычайно яркое и насыщенное — как по цвету, так и по спектру представленных периодов. Это по-прежнему довольно компактное событие: 77 галерей, из них 14 новых участников. Однако именно за счет этой плотности возникает эффект точечной концентрации: все представленное здесь уже прошло галерейный, кураторский и рыночный фильтры.
По теме: Арт-критик Марина Ширская: как Париж стал новой Меккой современного искусства
Состав участников зафиксировал важный сдвиг. Наряду с институционально устойчивыми игроками вроде Galerie Kreo, Laffanour / Galerie Downtown и Carpenters Workshop Gallery усилилось присутствие более молодых галерей Objects with Narratives и Pulp Galerie. Показательно и то, что заметно выросло число французских галерей с восточно-европейскими корнями. Initio Art & Design, работающая между Парижем и Будапештом, делает акцент на Восточной и Центральной Европе, представляя, в частности, Иржи Крейчиржика и Жольта Йожефа Шимона. В арсенале Boketto наряду с современными французскими авторами присутствуют польские имена от Магдалены Абаканович до Наталии Ландовской.
Главный визуальный и концептуальный тренд ярмарки — радикальное снятие хронологических границ. В пределах одного стенда сосуществуют Венский сецессион, 1970-е и объекты, созданные к открытию ярмарки. Giustini / Stagetti сопоставляла работы Formafantasma с муранским стеклом 1930-х Томмазо Буцци, тогда как Amélie du Chalard реконструировала мастерскую Клода Моне как современное пространство.
При этом заметен сдвиг фокуса: от 1980-х, активно реабилитированных в последние годы, внимание смещается к 1970-м. Галеристы говорят о «принципе Спящей красавицы» — возвращении объектов, которые физически пережили время и теперь заново входят в оборот. Характерный пример — интерес к работам Карло Назона для Mazzega: литое стекло крупного масштаба, сложная цветовая вибрация и баланс между индустриальным производством и почти скульптурной уникальностью.
В то же время молодое поколение дилеров переосмысляет радикальный декоративный язык 1980-х — Элизабет Гаруст и Маттиа Бонетти, Гаэтано Пеше, Тома Диксона, Pentagon Group, но уже без ностальгии. Эти работы встроены в новые сценографии, порой почти театральные. Стенд Pulp Galerie с занавесом из прозрачного ПВХ выглядел как инсталляция по мотивам Blade Runner. Здесь были представлены скамья Росса Лавгрова с «жидкой» технологичной пластикой и кресло с комодом Марио Ботта, переводившего архитектурную логику в строгие графические структуры. Интерес к этому периоду поддерживали и мастодонты коллекционного дизайна: на стенде Galerie Kreo предлагалось уникальное зеркало Тома Диксона, проданное уже к концу первого дня за 67 000 евро. Его рама, издалека напоминавшая барочно-рокайльный орнамент, при ближайшем рассмотрении оказывалась почти импрессионистически сваренной из металлических форм для выпечки.
Выбор жюри оказался показательным: он зафиксировал не столько отдельные объекты, сколько разные модели работы с историей. Специальная премия досталась Maison Intègre, где Амбр Жарно выстроила бронзовые объекты, созданные в сотрудничестве с ремесленниками Буркина-Фасо, в сцену ритуального действа. Приз за лучший стенд получила галерея Romain Morandi: экспозиция была выстроена как музейное высказывание, где Венский сецессион и Амстердамская школа читались через имена Адольфа Лооса, Отто Пратчера и Коломана Мозера, завершаясь софой Пита Крамера 1921 года и угловой скамьей Café Casino, созданной для Documenta 8 группой Pentagon Group. Laffanour / Galerie Downtown получила приз за исторический дизайн, представив диалог Ле Корбюзье и Йозеф Савина. Премия за современный дизайн досталась Dumonteil Design за комод Орельен Вейр с кирпичной инкрустацией — переработка материала, доведенная до самостоятельного пластического языка.
Заметно усилилось присутствие ювелирного искусства. Carpenters Workshop Gallery вынесла ювелирную экспозицию на отдельный стенд, представив работы Синди Шерман и Мишель Лами. В противоположность этому Bernard Bouisset показали винтажные изделия Van Cleef & Arpels, Cartier, Boucheron, Chaumet и Bulgari. Галерея Second Pétale, стремясь сблизить ювелирное искусство и дизайн, пригласила Liza Fetissova Gallery, представившую мозаичное кресло Яшасвини Путханпурайил Чаккапойян.
Керамика удержала позиции, но уже без эффекта новизны: она присутствовала практически на каждом стенде — и как декоративный, и как функциональный медиум. По-прежнему сильное впечатление производили работы Валерия Исяк: трехчастное панно Before the Sun было показано на стенде Mia Karlova Gallery. При этом несколько галерей представляли исключительно с керамику. Например, Daguet-Bresson уже несколько лет подряд показывает яркий букет разнообразной ультрасовременной керамики. А дебютировавшая Gaïa & Romeo сосредоточена на итальянской послевоенной традиции, включая Марчелло Фантони, Гвидо Гамбоне и Карло Заули. Французскую керамику 1945-1970-х годов традиционно привезла Thomas Fritsch — Artrium.
Бразильский модернизм не сдает позиций. Brazil Modernist, работающая между Сан-Паулу и Парижем, представила редкие работы Жоакима Тенрейро и Хосе Занине Калдаса. В целом же бразильские объекты функционировали как своего рода породистая метка, задающая планку остальному контенту. Так, у Booroom Gallery экспонировались кресла Хосе Занине Калдаса, а у Boketto — знаменитое кресло Namoradeira.
Отдельно стоит отметить возвращение галереи «Палаты»: ее экспозиция — от керамики Ирины Разумовской и текстильных светильников Светланы Вронски до чеканных панно Александры Лапаевой и кресла ODINGENIY — была выстроена как демонстрация того, как современность, опираясь на наследие, способна производить новую динамику и актуальность.
Ценовой диапазон за редким исключением оставался ниже шестизначной отметки. Стол Рафаэля Шахана Articulation 01 на стенде Carpenters Workshop Gallery предлагался за 45 000 евро; тройное бра Magma Lighting от студии EWE Studio — за 21 000 евро; медный винный шкаф Nick Valentijn — за 69 000 евро. Пара кресел у Achille Salvagni Atelier стоила 67 000 евро, люстра — 29 000. Кресло Рона Арада, выполненное из листовой стали, оценивалось в 88 000 евро на стенде Opera Gallery, а постмодернистских очертаний диван у Jeremy Pradier-Jeauneau — в 30 000 евро.
%20Julio%20PiattI_JP28173.jpg.webp)
Сегодня PAD — это платформа согласования различных временных, материальных и культурных слоев. И здесь на наших глазах формируется новая модель коллекционирования, в которой ценится не столько чистота стиля, сколько способность объекта удерживать сложную сеть связей: исторических, материальных и личных.
