Фото: Алексей Дунаев. Make-up: Артём Ткачев
Светлана Тегин и Мария Трегубова
О РОЛИ ТЕАТРАЛЬНОГО КОСТЮМА И ВИЗУАЛЬНОМ ЯЗЫКЕ СПЕКТАКЛЯ
СВЕТЛАНА ТЕГИН — ДИЗАЙНЕР, ОСНОВАТЕЛЬНИЦА МОДНОГО ДОМА TEGIN, ХУДОЖНИК ПО КОСТЮМАМ В КИНО- И ТЕАТРАЛЬНЫХ ПРОЕКТАХ.
МАРИЯ ТРЕГУБОВА — СЦЕНОГРАФ, ТЕАТРАЛЬНЫЙ ХУДОЖНИК И АВТОР МНОГОЧИСЛЕННЫХ ВЫСТАВОЧНЫХ ПРОЕКТОВ, 4-КРАТНЫЙ ОБЛАДАТЕЛЬ ПРЕМИИ «ЗОЛОТАЯ МАСКА».
В 2025 году спектакль «Две Анны» стал одной из главных премьер сезона. Расскажите о сценических решениях в нем.
Мария Трегубова: Спектакль «Две Анны» — это два балета, не связанных друг с другом. В первом, посвященном Анне Ахматовой, изначально заложена идея двойственности: Москва и Париж, Гумилев и Модильяни, разные стороны жизни и разные взгляды на мир. Декорация — длинная диагональная стена с двумя одинаковыми дверьми и стол, меняющий конфигурацию. Все — одинаково серое, как реальность, соединенная с собственным отражением. Второй спектакль посвящен Анне Павловой. Здесь — череда красных бархатных занавесов, которые открываются один за одним, каждый раз по-своему. В этом есть и монотонность, бесконечное повторение — Анна Павлова объездила весь мир, выступала на огромном количестве сцен, и метафора жизни как театра — за каждым следующим занавесом ждет новый персонаж, новый период жизни.
Как шла работа над костюмами?
Светлана Тегин: До старта проекта я ищу ткани, делаю наброски, продумываю все детали. Когда появляется эскиз в цвете, я точно знаю, из чего и как будет сшит костюм. Мы много обсуждали образы, я пыталась уловить идею, которую хочет передать хореограф — в балете все подчинено движению. Еще мне хотелось, чтобы зритель получил эстетическое удовольствие. Балет — прекраснейший из видов искусства.
В чем для вас преимущество театральных проектов?
С.Т.: Задача художника по костюмам — вместе с командой создать цельное повествовательное полотно. Но разделить придется не только успех, но и возможный провал спектакля. Однако в театре есть ощущение масштаба, и это, безусловно, преимущество.
Что для вас принципиально во взаимосвязи режиссуры и сценографии?
М.Т.: Режиссура и сценография — как два взаимосообщающихся сосуда. Худший вариант — то, что называется словом «оформление», — задача «украсить» спектакль. Мне кажется, это антисценография. То, чем мне интересно заниматься, и то, чем я занимаюсь, это скорее визуальная драматургия, история, рассказанная параллельно с литературной, но визуальным языком.
Что важно в сценографии сегодня?
М.Т.: Современная сценография, как и любое современное искусство, — это то, что тебя сегодня может удивить, рассмешить, растрогать. Это новая форма для вечных чувств.
Как театр воспринимает новые форматы из моды и дизайна?
С.Т.: Театр всегда легко адаптирует, использует все, что вдохновляет его создателей в смежных областях. Мне кажется интересной тенденция к коллаборации с современными художниками, композиторами, дизайнерами. Конечно, все зависит от смелости театральных продюсеров. Собственно, этим и занимался Дягилев 100 лет назад.
Какие требования к костюмам у современного театра?
С.Т.: Мне повезло встретить людей, открытых экспериментам. Последние десятилетия концептуальное обобщение и упрощение утомили зрителя, как мне кажется. Джинсами и бытовым костюмом на сцене уже никого не удивить. Концептуальные узнаваемые решения приглашенных дизайнеров стали нормой. Хочется найти форму, которая станет новой классикой. Я недавно вернулась из Японии, где посетила театр кабуки. Чистота стиля — вот что для меня современность. Кабуки и сейчас для меня смотрится очень свежо. Хочу пожелать нашему театру вдохновения и талантливых произведений.
Как вы работаете с историческим материалом?
М.Т.: Все зависит от проекта, режиссерской и художественной задачи. Иногда интересно поработать с определенным стилем и эпохой и сделать это достаточно точно, а иногда это абсолютно не нужно — наоборот, хочется стереть время. В любом случае очень важно работать современно. Это значит, что спектакль должен восприниматься остро в настоящем, и это возможно, даже если имеешь дело с историческим и даже классическим материалом. Важно, как именно ты это делаешь, в каком контексте это звучит.
Какие требования у современной сценографии к театральному пространству?
М.Т.: Зависит от задач проекта. Театр можно устроить где угодно: на тротуаре, в поле, а можно на сцене Большого. При этом везде можно это сделать современно и остро, а можно скучно.
В таком случае какие преимущества у театральных и нетеатральных пространств друг перед другом?
М.Т.: Хорошие классические театральные пространства, как, например, Большой театр, или МХТ им. Чехова, или БДТ, имеющие карманы сцены, арьер, колосники, позволяют легко и быстро менять декорации, при том несколько раз в течение спектакля. И это всегда удивление. Преимущество нетеатральных пространств в том, что они уже изначально удивительны. Интересно взаимодействовать с энергией и историей, которую несет то или иное место. Каждый раз это свежая, новая задача.
Расскажите о последних проектах.
С.Т.: Работа с театром и кино стала важной частью моей творческой жизни. 2026 год я начинаю с выставки «Кино/театр Светы Т» в галерее «Тотибадзе» на Винзаводе. Я также работаю над двумя версиями «Щелкунчика». Премьера одного из них, балета «Щелкунчик. Несказка», состоится в феврале в театре «Новая Опера». Второй «Щелкунчик» — это полнометражный фильм. Кроме того, в этом году Дому Tegin исполняется 25 лет. Я планирую сделать выставку и перформанс, а также выпустить альбом со своими архивными работами, приуроченный к этой дате.
М.Т.: Моя последняя премьера — спектакль «Три поросенка. Ой!». Это первый проект, где я отвечала не только за всю визуальную часть — сценографию, костюмы и кукол, но и придумывала весь спектакль в целом, от текста до команды. Главной задачей было сделать детский спектакль, на который можно прийти и без детей. Еще недавно вышел проект «Всё тут» на «Парковке». Сейчас придумываем «Грозу» с Машей Смольниковой в пространстве «Внутри», работаю над оперой «Игрок» и несколькими современными балетами.
СОВРЕМЕННАЯ СЦЕНОГРАФИЯ, КАК И ЛЮБОЕ СОВРЕМЕННОЕ ИСКУССТВО, — ЭТО ТО, ЧТО ТЕБЯ СЕГОДНЯ МОЖЕТ УДИВИТЬ.
