Текст: Маргарита Косолапова, Ирина Герасимова
Фото: Иван Кайдаш
Диана Вишнева и Павел Глухов
О ВЗАИМОСВЯЗИ ТАНЦА, АРХИТЕКТУРЫ И ДРАМАТИЧЕСКОГО ТЕАТРА
Современная сцена подтверждает: границы искусств проницаемы, а театр стремится найти новые точки соприкосновения и синергии с другими сферами. В большом спецпроекте INTERIOR+DESIGN говорим о том, чем сегодня живет мир танца — от идеи и хореографии до костюмов и декораций.
ТАНЕЦ — НЕ ТОЛЬКО ФОРМА ИСКУССТВА ИЛИ СРЕДСТВО САМОВЫРАЖЕНИЯ, НО И ЗЕРКАЛО СОВРЕМЕННОСТИ
Какое определяющее значение имеет ежегодная тема фестиваля Context?
Диана Вишнева: Фестиваль уже исследовал соединение танца и музыки, танца и архитектуры. В 2025 году мы решили, что настало время вернуться к самому понятию «театр», потому что танец невозможен без драматургии. Говорим ли мы о сюжетной хореографии или абстрактной — везде присутствует внутренняя режиссура, четкое понимание, зачем то или иное движение, какой смысл оно несет, — все это неотъемлемая часть нашего искусства. Постановщик — всегда режиссер, танцовщик — актер. Хореографы и драматические режиссеры активно заходят на территорию друг друга, создают совместные постановки, получаются интересные проекты.
Павел Глухов: Танец и драматический театр всегда существовали в неразрывной связи. Такой союз обогащает возможности невербального искусства, но, самое главное, он с новых сторон открывает танец зрителю. На примере театра Пины Бауш мы видим, насколько сильным и проникновенным может быть слияние принципов драматического искусства с искусством танца.
Вы упоминали, что тема архитектуры раскрывается для вас широко — как точка опоры и как линия движения. Случились ли другие открытия в связи с темой с точки зрения фестиваля?
П.Г.: Современный танец имеет много общего с миром архитектуры. Это, например, схожие принципы работы — организация пространства, его упорядочение. Лично для меня имена Захи Хадид, Йорна Узона, Антонио Гауди, Филиппо Брунеллески, Константина Мельникова открывают новые миры. Их искусство вдохновляет. И здесь абсолютно не важно, когда было построено здание. Важно, насколько мысль архитектора двигает человечество вперед, расширяя его воображение, заставляя креативно мыслить.
Д.В.: Открытия XII сезона в 2024 году случились как раз на стыке архитектуры и танца. Наши хореографы осваивали новые пространства, и от этого рождались идеи постановок. Мы погружались в историю Левашовского хлебозавода в Петербурге и Центра «Зотов» в Москве. Впервые для себя выступали на сцене одного из «Пакгаузов» на Стрелке в Нижнем Новгороде в нашем проекте «Горький. Балет». Там нам удалось через танец и сценографию, по сути, нарисовать новую геометрию места. Совершенно новым опытом стал проект Energia в ГЭС на Нерли в Суздале. Это была итоговая работа нашей резиденции, где участники — хореографы и архитекторы — рассуждали о том, как форма и движение становятся сильнейшими средствами диалога. А в нашей главной премьере 2024 года — спектакле «Белая комната» — мы преобразовали концертный зал «Зарядье». Буквально на большом белом листе, который протянулся по сцене, артисты чертили и рисовали телами музыку Владимира Мартынова.
П.Г.: Спектакль «Белая комната» — моя особая гордость. Говорю так эмоционально, потому что в этом проекте сошлись сразу несколько обстоятельств. Во-первых, я познакомился с композитором Владимиром Мартыновым. Я долгое время был его фанатом и, когда появилась возможность поработать вместе, согласился не раздумывая. Во-вторых, спектакль проходит под живую музыку. Важно отметить также интерес публики. Наш зритель чуткий, внимательный и требовательный. Успешные повторные показы дают понять, что мы движемся в верном направлении и наши интересы совпадают.
Фестиваль Context создавался для того, чтобы усилить позиции современной хореографии в России. Какие задачи стоят перед ним теперь?
Д.В.: Поддержка российской хореографии — это постоянный процесс. Для меня особенно ценно, что сегодня мы умеем создавать спектакли как для театрального пространства, так и для экспериментальных площадок. Например, мы делали проекты в ДК «Рассвет» или новом пространстве Biblioteca. В мае 2025 года мы впервые представили нашу программу на Новой сцене Большого театра. Я вместе с труппой Context выступила в обоих вечерах. Для истории Context это важное событие: артисты труппы фестиваля впервые вышли на столь значимую и масштабную сцену. Конечно, это огромная ответственность, вызов, но и большой толчок к развитию. Ключевым событием XIV сезона фестиваля стала российская премьера работы Охада Наарина «Хора». Охад — мэтр, создал свой собственный хореографический язык Gaga и внес вклад в формирование облика современного танца. Наши артисты впервые взаимодействовали с хореографом такого масштаба. И иы по-прежнему ищем возможности работы в мировом контексте.
Какие международные проекты вас вдохновляют?
Д.В.: Свой Context я задумала, в том числе, под впечатлением от фестиваля Пины Бауш в Вуппертале. Дух свободного творчества, отсутствие стены между артистами и зрителями, открытость и желание делиться опытом — многое из этого вошло в основу моего проекта. Всегда интересно следить за нидерландским Holland Dance Festival, Эдинбургским и Манчестерским международными фестивалями, Colours в Штутгарте, событиями в Садлер Уэллс в Лондоне и Центре Сюзан Далаль в Тель-Авиве, а также Токийским фестивалем балета.
Какую роль современная хореография играет в настоящем и какова роль современного танца сегодня?
Д.В.: Уже очень давно мы говорим о синтезе танца с другими видами искусства, с технологиями или даже научной сферой. Все это рождает новые формы и смыслы, иной взгляд на само движение и его значение. Поэтому сегодня танец часто — про эксперимент. Танец — не только форма искусства или средство самовыражения, но и зеркало современности. Он может быть злободневным, может стать даже инструментом социальной критики. Но танец — это всегда культурный диалог. Это универсальный язык, понятный каждому. Таким он и остается, не важно, говорим ли мы о современности или о прошлом.
П.Г.: Современный танец всеяден. И в этом его плюс. Иногда я сравниваю современный танец с вирусом, который из года в год мутирует, становясь сильнее. Конечно, современный танец не паразитирует на теле современного искусства и уж точно не убивает его, но впитывает все, что актуально, и по-настоящему отражает новые тенденции. Так уж получилось, что танец сам по себе не живет, ему нужно пространство, музыка, оформление и диалог со зрителем. И хотим мы или нет, нам, хореографам, жизненно необходимо вступать в контакт со смежными видами искусства, эволюционировать, иначе — смерть. Что лично меня привлекает в современном танце, так это его универсальность — во всем. Современный танец может быть и в меру академичным, классическим искусством, а может быть и абсолютно авангардным. Он изменчив, и в этом его сила.
В чем для вас творческая свобода?
П.Г.: Для любого автора абсолютной свободы быть не может. Есть задача, с которой ты работаешь над проектом, и это уже является ограничением. Из всех искусств музыка и танец — самые свободные. Звук и движение можно сотни раз интерпретировать, и никогда не уловить конечного смысла. Возможно, в этом и есть свобода художника.
ДИАНА ВИШНЁВА — ПРИМА-БАЛЕРИНА МАРИИНСКОГО ТЕАТРА, СОЗДАТЕЛЬ И ИДЕЙНЫЙ ВДОХНОВИТЕЛЬ ФЕСТИВАЛЯ СОВРЕМЕННОЙ ХОРЕОГРАФИИ CONTEXT. DIANA VISHNEVA.
ПАВЕЛ ГЛУХОВ — ТАНЦОВЩИК, ХОРЕОГРАФ-ПОСТАНОВЩИК, КУРАТОР ПРОЕКТОВ ФЕСТИВАЛЯ CONTEXT. DIANA VISHNEVA.
Продюсирование: Анфиса Кошелева
Верстка: Евгения Ерошина
