Иррациональность
— одно из понятий нашего юбилейного манифеста. Однако где именно поле иррационального, не так очевидно. Об этом — художник Нестор Энгельке
Мой подход к искусству подчинен простой логике: я беру топор и его создаю
Граница между реальным и нереальным, рациональным и иррациональным всегда была подвижна и неопределенна, но сегодня, кажется, она почти стерта. Я смотрю ролики, сгенерированные ИИ, и они кажутся более настоящими, чем то, что я вижу на улице. Какой-то морок: где правда, где ложь? Глазам доверять уже нельзя — значит, нужно доверять разуму. Но ведь логика наших внутренних убеждений формируется информацией, которую мы получаем. А если вся эта информация — фейк? Остается ориентироваться в главном на какие-то фундаментальные вещи, а к другим относиться более легко, не принимать близко к сердцу. Плыть по течению, а если заплыл не туда — выгребать как можешь.
К примеру, я начинал как архитектор, но с архитектурой дела, прямо скажем, у меня не пошли. Ты 24 часа просто что-то чертишь, чертишь, чертишь, а потом думаешь: а кому это вообще надо? На что я трачу свою жизнь? Ни денег, ни удовольствия. Лучше вообще не работать и быть стоиком-аскетом. Поэтому я принял рациональное решение: уйти из архитектуры и работать на себя. То есть стать художником. Во-первых, никакого начальства, во-вторых, можно заработать, в-третьих, мне просто нравится копаться в деревяшках.
Мой подход к работе также починен понятным логическим цепочкам. Есть классическое искусство — тонкое, фигуративное, с совершенно особой энергетикой, которую невозможно воспроизвести. Голландская живопись вообще имеет особую магию. И вот я беру топор — и пытаюсь что-то с ней сделать. Образы остаются узнаваемыми, но они перешли в иное состояние, протоживопись. Современный человек не может ни писать, как старые мастера, ни видеть их работы так, как их современники. Нам нужно что-то другое — и я это делаю. С серией про русских классиков подход еще более рациональный. Русская культурная идентичность — это Пушкин, Толстой и Достоевский. У Достоевского есть Раскольников, а у Раскольникова — топор. Логика ясна.
В жанре перформанса рациональный подход вообще самое главное, без него получится театральщина: приходя в театр, мы точно знаем, что все действие перед нами — не правда, а зрелище. А перформанс — это буквально концентрат реальности. Классический пример — Марина Абрамович. Вот она сидит за столом, ты можешь к ней присесть. Это действительно она и перед ней действительно ты. Никаких нейросетей. Однако и ИИ — уже часть нашей реальности, от этого никуда не деться. Я недавно ввел свое имя в поисковик и получил от нейросетки ответ, что я — художник-паразит. Может, потому, что точу дерево? А может, и нет. Главное — это характеристика уже существует и стала частью чьего-то информационного поля, из которого человек потом будет формировать свое отношение к реальности.
Все это значит одно: мне, как художнику, особенно важно действовать рационально, потому что только так еще можно отделить правду от фейка. Реальность — иррациональна, искусство — рационально. Уверенным остается быть только в нем.
