Разговор с художественным консультантом Александром Боровским о планах музея ЗИЛАРТ
24 декабря 2025 г.
Музей ЗИЛАРТ был основан коллекционерами Андреем и Елизаветой Молчановыми на базе собственного собрания. Институция открылась тремя масштабными выставками и инсталляцией «Приют невинных» Александра Бродского. О планах музея и о том, как архитектура и открытые пространства выстраивают диалог между искусством и зрителем, редактор INTERIOR+DESIGN Анна Уколова поговорила с художественным консультантом ЗИЛАРТа Александром Боровским.
По теме: Музей «Коллекция. ЗИЛАРТ» объявляет о запуске выставочной и просветительской программы
Диалог между архитектурой, искусством и зрителем
Важно отметить, что здание музея спроектировано специально для размещения современного искусства — редкий случай в отечественной музейной архитектуре. Первый показ выстроен вокруг «искусства трех измерений» и пространства: скульптура, объект, инсталляция — от петербургских мастеров с разным пониманием пластики, таких как М. Аникушин, Л. Холина, М. Ершов, Е. Ротанов, Д. Каминкер, Р. Лотош, С. Чернов, до сценически выстроенной инсталляции Гриши Брускина. А для москвички А. Урбан, которой уделено все пространство третьего этажа, скульптура давно «спрыгнула с пьедестала»: она мыслит не скульптурными, а пространственно-тактильными категориями. Африканская коллекция продолжает ту же линию: она важна и как источник вдохновения для русского модернизма ХХ века, и как мощный пространствообразующий фактор — во многом благодаря архитектурному решению экспозиции Евгения Асса. Иными словами, все проекты объединяет интерес к тому, как искусство не иллюстрирует, а организует пространство и зрительский опыт.
О масштабной коллекции африканского искусства
При многовековых связях России и Африки в отечественных музеях не было крупной экспозиции африканского искусства — эта становится первой. Ее познавательное значение очевидно: более тысячи артефактов позволяют выстроить широкую образовательную программу. Для художественного музея, однако, важнее другое — роль африканского искусства в формировании искусства XX века. Влияние на ранний, в том числе русский, модернизм здесь очевидно. Так, маски кифвебе (от названия маски на языке сонге), происходящие с территории современного Конго, и по форме, и по раскраске настолько созвучны кубизму, фовизму и экспрессионизму, что выглядят их прообразами. Не случайно музеи искусства XX века нередко показывают кифвебе рядом с работами авангарда.
Сами артефакты кифвебе имеют множество функций — ритуальных, целительных, мемориальных, охранительных, обучающих и других. Художников авангарда интересовала не ритуальная специфика, а суггестивная сила маски: ее магическое, убеждающее воздействие. Маска вмешивалась в жизнь, а не просто отражала ее, что идеально совпадало с устремлениями авангарда уйти от подражательности и «правильного искусства» к новому активному видению.
Планы и художественный вектор развития музея
Планов много, но сначала музею важно найти свою нишу и выработать программу. Главная задача сейчас — продумать подачу уже существующей крупной коллекции: авангард, советский тематизм 1930-х, собрание фарфора Елизаветы Молчановой, современное западное искусство. Африканская экспозиция, вероятно, останется надолго, остальные будут меняться быстрее. Хотелось бы показать неочевидные и неожиданные работы авторов и все многообразие художественных школ. Здесь может быть и авангард, и любые другие направления.
%20newnow-2.jpg)
