Премия и ярмарка SCAN: разговор с директором арт-проекта Лилианой Маррэ

В ноябре 2025-го состоялась церемония награждения победителей третьей премии современного искусства SCAN Awards. Среди главных номинаций — «Художник года», «Открытие года», «Проект года», «Медиа-арт», «Современная фотография», «Красноярская премия» и «Проект года. Малая форма». В этом году победители впервые получили возможность проведения персональных проектов в галереях 9Б, a—s—t—r—a gallery, Marina Gisich Projects, PENNLAB, участие в резиденции ЦСИ «Сияние» и бесплатное обучение на онлайн-курсах в Школе фотографии и мультимедиа им. А. Родченко.

По теме: Третья премия современного искусства SCAN Awards: шорт-лист финалистов

SCAN (Siberian Contemporary Art Network) — проект, который развивает современное искусство Сибири, Урала и Дальнего Востока с 2023 года. Премия SCAN Awards и арт-ярмарка SCAN Fair проводятся ежегодно в Красноярске, расширяя секции и номинации. Главный учредитель и идеолог SCAN — ресторанная группа Berrywood Family и сооснователь, креативный директор Дмитрий Журкин.

«Региональность» для отбора художника определяется по месту проживания, месту производства работ или по тематической связи с Сибирью, Уралом и Дальним Востоком?

Это важный вопрос, и я сразу готова на него ответить. В конкурсе могут участвовать художники, которые либо родились в одном из регионов, либо работают там. Поэтому технически могли подаваться художники практически со всей России, соблюдая эти два принципа. Специального требования к теме — про наследие или географию — нет, критерий именно территориальный. Почему вообще появилась такая «сегрегация»? Уже на первом этапе отбора стало понятно, насколько мало информации об этой сцене: о художественных процессах в этих регионах в центральной России почти ничего не знают, художники часто известны только локально и совсем невидимы, например, в Москве. Наша задача — подсветить их, показать, что там есть живые, яркие художественные процессы, не уступающие другим регионам.

При этом были участники вроде Наташи Тарр, которая давно живет в Москве, но родилась в Златоусте, а ее проект связан с Пермью, или Дианы Окаевой, родившейся в Чечне, живущей в Тюмени и работающей с темой происхождения и культурной идентичности. Для многих как раз это стало поводом отрефлексировать свое культурное наследие через собственные «нативные» опоры. Поэтому мы сразу отсекали проекты, где человек из, скажем, Санкт-Петербурга никак не связан с рассматриваемыми регионами и говорит только о Петербурге. При большом конкурсе — около 600 заявок — мы вынуждены были быть строже к таким вещам.

Как происходит отбор художников? Каких экспертов вы привлекаете?

У нас было супержюри, и все были в восторге от того, какие значимые имена из арт-индустрии к нам вошли. С нами работали Виктор Мизиано — один из ведущих кураторов в России, Алиса Савицкая, главный куратор студии «Тихая», Анна Баринова, владелица галереи Anna Nova. Мы сознательно собирали людей из разных регионов и с разной оптикой: галерист смотрит на проект не так, как куратор. В составе были также Алина Крюкова, основательница a-s-t-r-a gallery, Кристина Горланова, куратор арт-резиденции «Выкса», и Оксана Будулак, куратор и искусствовед из Красноярска. Нам был нужен человек, который бы защищал Красноярск и региональную сцену в целом, потому что не всем экспертам было очевидно, почему тот или иной проект так важен. Оксана могла объяснить, что для Красноярска это, например, ключевая фигура или событие, чего через одну только заявку не почувствуешь.

Нам важно было увидеть разные перспективы и сохранить относительную объективность — не быть полностью зашитыми в локальные процессы, где у нас у всех немного «сбитая оптика». В этом мы следовали примеру таких крупных премий, как «Инновация» или премия Кандинского, где при международном составе жюри всегда был хотя бы один человек из России, который мог пояснить и защитить проекты, показать, почему они значимы. Я тоже участвовала в голосовании и поэтому, в том числе, могла объяснить, почему, скажем, практика Дарьи Бралковой, которая в итоге победила с проектом «Картонка Gallery», — это знаковое событие для Красноярска. Когда в городе нет институции, готовой показывать художников, Дарья создала мобильное artist-run пространство и начала их показывать сама — это очень важная история. Поэтому жюри у нас получилось максимально разнородным: мы много спорили, много обсуждали и постоянно что-то друг другу поясняли.

Как обстоят дела в Красноярске с арт-критикой?

Арт-критика везде страдает — это правда тяжелый и сложный вопрос. Нам часто говорят, что у премии нет категории для художественных исследований, для критического осмысления происходящего на территориях. Но, помимо того, что такие работы почти невозможно качественно оценить за месяц, есть еще одна проблема: этих исследований и их авторов почти нет. В целом очень мало публичной критики, мало кураторов — не только в регионах, но и в России вообще, многие уехали. Если продюсера найти невозможно, то куратор — это вообще человек, который живет средой, формирует свое личное высказывание на основе художественных проектов. По ситуации видно, что кураторский голод колоссальный: одни и те же люди кочуют из проекта в проект — их зовут музеи, галереи, ярмарки, потому что больше звать некого. Галереи постоянно упираются в то, что не знают, кого пригласить, и снова берут тех же. С арт-критикой все еще печальнее: человек должен не только разбираться и критически осмыслять процесс, но еще и хорошо писать. Таких почти нет.

Существует ли запрос на подобные образовательные арт-курсы у горожан?

Мы сейчас как раз пытаемся разработать свою образовательную программу — не из амбиций делать «курсы», а потому что видим реальный запрос на живые, понятные лекции в удобное время, прежде всего по выходным. Практика показывает: люди идут на звездные имена и очень чутко реагируют на тему. В рамках ярмарки на одну лекцию могло прийти три человека, на другую — двадцать, причем при одинаковом пиаре и той же площадке. Оксана Будулак читала две лекции про коллекционирование — в России и на Западе. На «западную» пришли трое, на «российскую» — двадцать: людям ближе свое, понятное, связанное с локальным контекстом и живыми примерами. Публика не «съест все, что угодно» — тема должна попадать очень точечно. Поэтому мы стараемся придумать программу, которая, с одной стороны, будет интересна максимально широкому кругу, а с другой — подготовит людей к следующей ярмарке, чтобы они приходили туда за знанием.

«Мы хотим заниматься тем, что развивает и формирует сообщество, поэтому для нас важно, чтобы зрители были морально и интеллектуально готовы к тому, что увидят на ярмарке. Это большая системная работа»

Появятся ли новые направления в рамках премии и ярмарки, учитывая запуск секции «Промышленный дизайн» и диджитал-направления в этом году?

В ярмарке точно будет секция дизайна — это мы уже решили. А вот с отдельной премией по дизайну все сложнее: она возможна только при появлении спонсора, потому что каждая новая номинация — это не только денежный грант, но и большие расходы на привоз эксперта, художника, организацию выставки и так далее. Уже сейчас мы с трудом потянули новые направления — современную фотографию и медиа-арт, которые являются и одновременно самыми дорогими медиумами в производстве, и при этом самыми недооцененными. Премию в категории «Современная фотография» предоставила галерея современной фотографии PENNLAB, например, так что недооценить роль спонсоров здесь просто невозможно.

Siberian Contemporary Art Network подразумевает широкие связи. Есть ли у SCAN планы представить сибирское искусство на международных ярмарках?

Моя цель как раз в этом: поэтому и появились новые выборы институций. Я бы всех их обняла и поблагодарила, потому что участие в персональной выставке в галереях — Marina Gisich, PENNLAB, 9Б или ЦСИ «Сияние» — это потенциальный выход на другой рынок. Если галерее понравится работать с художником, у него появляется перспектива контракта и дальнейшего продвижения, в том числе на международный рынок. Наша задача — не просто выдать приз, а дать художнику будущую траекторию. Этого мы сами обеспечить не можем: мы не продюсерский центр, не вывозим и не продаем художников, не участвуем в международных ярмарках, не можем поехать, условно, в Азию на KIAF. А галереи могут. Поэтому их призы — это шанс быть замеченным, понравиться, продолжить сотрудничество и получить реальное продюсирование.

Практика нематериальных, но очень ценных призов — резиденций, стажировок, обучения, выставок — для нас новая, я подсмотрела ее у конкурса для молодых художников NovaArt, которые стали нашими технологическими партнерами и передали нам свою программную базу для сбора заявок и голосования. Когда я предложила коллегам поддержать художников именно такими форматами, они откликнулись очень активно, и это меня по-настоящему порадовало. Думаю, мы продолжим эту практику: набор призов будет меняться, но именно такие вещи часто дают художнику карьерный рывок больше, чем разовая денежная выплата.

Самое главное в нашем Telegram — для тех, кто спешит