Minimal в Bourse de Commerce: с чем работает искусство радикальной чистоты формы и замысла

В 1960-е и 1970-е переопределяли то, что мы можем назвать произведением искусства, а вместе с тем — и материалы, которые используются для их создания. 1960-е — переломный момент для западной культуры, время протестов и осмысления отживших норм в попытке выработать новые взгляды. 

Говоря о минимализме, мы представляем световые скульптуры Дэна Флавина, скульптурные объекты Дональда Джадда, выстроенные в четкие ряды, композиции Сола Левита, работы Карла Андре и Фрэнка Стеллы. Противопоставляя свое искусство театральности и эмоциональности абстрактного экспрессионизма, доминировавшего на арт-сцене, минималисты искали суть в радикальной чистоте формы. Для них важна точность, повторение, структурность — математический расчет, а не чувства. В конце концов, один из классиков минимализма Фрэнк Стелла сказал: «То, что ты видишь, — это то, что ты видишь». И ничего больше.

Иными словами, минималистские объекты не являются изображением внешней реальности, переживаний или личности автора, они именно то, чем являются, — блоки, структуры, сети, которые предлагают нам взглянуть немного иначе на пространство, где мы находимся. Это отлично иллюстрирует пример Ротонды музея: место, где разворачивалась плавучая звуковая инсталляция Селеста Бурсье-Мужено, теперь заняли работы Мэг Вебстер, полностью преобразившие центральный зал.

По теме: Paris Photo 2025: международная витрина фотографии, памяти и трансформации

Минималистское искусство требует от зрителя некого интеллектуального усилия. Да, сама форма самодостаточна, но все же с контекстом раскрывается полнее. Идея сократить произведение до его сути, выкристаллизовать до минимума была отчасти вдохновлена русским авангардом. Так, Дэн Флавин создал серию работ под названием «Посвящения Владимиру Татлину»; Роберт Моррис упоминал Татлина и Родченко в своих «Заметках о скульптуре», Дональд Джадд писал о Казимире Малевиче и его современниках в своем эссе об авангарде. Совпадение дат неслучайно: в 1962 впервые в англоязычном пространстве вышла книга Камиллы Грей «Русский эксперимент в искусстве», ставшая сенсацией.

Работы художников минимализма превращали галерею в пространство взаимодействия: просто смотреть на работу из одной точки было недостаточно, требовалось двигаться вокруг, исследовать разные углы зрения, чтобы охватить произведение целиком. Минимализм бросал вызов существующим способам создания, распространения и смотрения произведений искусства, поскольку те вели к формированию жесткого элитарного круга, открытого лишь избранным. Фабричные строительные материалы — алюминий и сталь, фанера, плексиглас и акрил — в руках минималистов подчеркивают анонимность авторов и говорят о универсальности, нейтральности созданных ими объектов.

Свет

Частый вопрос, которым задаются художники-минималисты: как произведение искусства, помещенное в среду, меняет наше восприятие пространства? Свет — один из самых явных и чистых инструментов, которые художники подчинили своей цели. Может ли люминесцентная лампа стать объектом искусства, а свет — инструментом в руках художника? Да, отвечает Дэн Флавин, превративший функциональный элемент в арт-медиум. Неси Холт и Робер Ирвин заставляют зрителя осознавать свое присутствие и движение в пространстве рядом с объектом, а Кит Соньер размышляет о свойствах памяти, восприятия и материальности через сияющий, горящий в темноте свет.

Дэн Флавин часто посвящает свои работы семье, друзьям или известным фигурам арт-мира, наделяя свою абстрактную практику новыми смыслами. Его объекты могут резонировать с политическим и историческим контекстом: например, The Diagonal of May 25, 1963 названа в честь даты, когда были созданы первые версии световых скульптур, «Без названия (Филипу Джонсону)» отдает дань уважения архитектору-модернисту, «Памятник» для В. Татлина» отсылает к работе русского конструктивиста.

Форма

Работы в Ротонде американская художница Мег Вебстер воспроизвела специально для выставки. В своей практике на стыке минимализма и ленд-арта она использует землю, ветки, соль, глину и воск, создавая из них четко очерченные объемы, которые работают со всеми чувствами — зрением, обонянием, осязанием и слухом. Важна не только каждая из скульптур по отдельности, но и вся инсталляция в целом: художница формирует «внутренний ландшафт» в музее, преобразуя уже существующий.

Творчество Вебстер посвящено вопросам экологии, изменения климата и напряжению между восхищением человека перед силой природы и стремлением контролировать и ограничивать ее. Хотя часто ее работы представляют собой объемные скульптуры, она также работает над крупными проектами, которые называет «экосистемами».

Скульптура Mound выполнена из охристой глины с добавлением песка и тщательно спрессована вручную. Полусферическая Mother Mound вырастает из поверхности пола, перекликаясь с формой стеклянного купола Ротонды. Рядом — скульптура Wall of Beeswax из воска, окружающая зрителя полудугой, а также объем из веток, растений и прутьев Circle of Branches, созданный специально для этой выставки. Все они требуют ухода на протяжении своей короткой жизни, скульптуры существуют как живые существа внутри музея — среды, где природа обычно исключена.

Новая материальность

Земля, воск, глина, вода и масло — далеко не полный список материалов, которые также вошли в арсенал художников в 1960-х и 1970-х. Они заставляют природные материалы принимать формы, которые не встречаются в природе, и исследуют свойства этих медиумов.

Если в работах ленд-арта художники вмешивались в ландшафт, размещая сконструированные объекты в структуре пейзажа, здесь перенесенные в галерейное пространство природные материалы акцентируют сам процесс работы с ними. Наслаивание, связывание и плетение отсылают к традиционным ремесленным и бытовым практикам, но одновременно отделяют природный материал от его исходного контекста и заставляют зрителя взглянуть на него иначе.

В этом духе выполнена работа из коллекции Пино Phase of Nothingness—Water 1969 года, созданная японским художникрм Нобуо Сэкинэ. Состоящая из двух черных металлических сосудов, цилиндрического и прямоугольного, она демонстрирует различие форм при одинаковом объеме воды внутри. Как и во всех произведениях серии, работа показывает, что каждая форма является лишь фазой для материала, который сохраняет свою сущность, несмотря на возможные изменения — в разных сосудах или, например, когда внешняя среда вызывает рябь на поверхности.

Отдельно от общего нарратива стоит работа бразильской авангардистки Лижии Папе, которая служит предисловием к большой выставке Minimal. Папе часто рассматривала топографию и городскую ткань Рио-де-Жанейро как мастерскую, где могут быть выстроены новые социальные отношения. Исследуя фавелы и лес, она вновь и вновь возвращалась к образам линий, которые соединяют людей и создают пространство, где нет ни внутреннего, ни внешнего, а есть лишь одна непрерывная плоскость. Такой была ее работа Ttéias — инсталляция из медных проводов, которая приглашает ощутить «магнетическое, оживающее пространство».

Установление военной диктатуры в Бразилии в 1964 году стало поворотным моментом в ее карьере. Как участница бразильского движения «Новая вещественность», а также волны «Нового кино», она работала над парциципаторными перформансами. Так, в работе «Разделитель» идущие вместе люди объединены одним телом-полотном. Коллективное танцующее тело, подобное карнавалу, было шествием свободы против ограничений мысли и действия.

Завершая этот далеко не полный обзор, хочется отметить и трогательную работу у входа — гору мятных леденцов Феликса Гонсалеса-Торреса. Инсталляция «Без названия (Портрет отца)», созданная в 1991 году, изображает массу среднестатистического человека с весом 80 килограммов. Должно ли произведение искусства быть завершенным? А оставаться цельным? И насколько институция-музей может контролировать этот процесс? Эфемерность и уязвимость работы проявляются во взаимодействии с ней. Зрители, которые могут унести с собой леденец-фрагмент произведения, заставляют «портрет» исчезнуть — будто раствориться в памяти и в пространстве при содействии каждого, кто прикоснется к нему.

Самое главное в нашем Telegram — для тех, кто спешит