Париж снова становится центром мира искусства. Это уже не красивая метафора, а факт, подтвержденный календарем: осенью все дороги вели к Art Basel Paris, и вокруг ярмарки выстраивалась целая орбита — от уже давно существующих в столице Франции Modern Art Fair и Asia Now до пришедшей одновременно ярмаркой Design Miami Paris и дебютировавшей в этом году Ceramic Art Fair. Эти сателлиты впитывают его энергию и внимание коллекционеров, которые все чаще выбирают Париж как место, где решается художественная судьба сезона.
По теме: Первая Ceramic Art Fair в Париже: история и современность художественной керамики
На этом фоне сама Art Basel Paris заметно повзрослела. Под руководством уходящего Клемана Делепина и вступающего в должность Карима Криппы Art Basel Paris 2025 открылась в Grand Palais с новым ритуалом. Avant-Première — приватный день для избранных, в который каждая галерея могла пригласить не более шести гостей. Никаких случайных зрителей, только те, кто способен решить судьбу картины. Организаторы объясняют это заботой о качественном диалоге. Отныне речь идет не о VIP, а о collector and institutional relations («коллекционер и институциональные связи»): язык маркетинга стал точнее, но холоднее. Так Париж, где искусство всегда было спектаклем, превращается в лабораторию точных отношений между художником, галереей и капиталом.
Уже к вечеру первого дня Hauser & Wirth сообщили о продажах на сумму более $30 млн, включая Abstrakte Bilde (1987) Герхарда Рихтера за $23 млн. У David Zwirner за $7,5 млн была продана вязанная из проволоки скульптура Рут Асавы. У Pace приобрели Модильяни Jeune fille aux macarons (1918) за сумму чуть меньшую, чем $10 млн. White Cube продала Джули Мерету за $11 млн и две работы Джорджа Кондо по $1,8 млн каждая.
Тем не менее эксперты отмечают, что рынок довольно осторожен. Об этом говорит хотя бы тот факт, что на кону не было ни одной сделки, сравнимой с $40-миллионным Ротко, что за два года назад так и не нашел покупателя. Многие посетители, которые стремятся в Гран-Пале не за покупками, а просто чтобы соприкоснуться с современным искусством и понять тренды, отмечали, что в предложениях галерей не было никаких новых открытий, только проверенное и надежное. Если в Fondation Louis Vuitton открылась ретроспектива Герхарда Рихтера, то не удивительно, что на многих стендах в центре размещались работы плодовитого и востребованного немецкого художника. Если в Bourse de commerce показывают минимализм, то и на стендах — Дэн Флавин и Дональд Джадд. И масса других надежных имен: Джузеппе Пенон, Шейла Хикс, Уильям Кентридж, Олафур Элиассон и так далее.
Art Basel Paris стал ярмаркой, где люди готовы покупать проверенное. Галерея Thaddaeus Ropac отчиталась, что продала скульптуру Альберто Бурри за €4,2 млн и новую работу Георга Базелица за €3,5 млн. В разговоре с журналистами The Art Newspaper владелец галереи сказал, что, по его мнению, Париж затмевает Базель. И это признание звучит почти как диагноз: центр тяжести сместился туда, где коллекционеры не ведут сделки через консультантов, а просто приходят на стенд и следуют инстинкту.
Наверху на галереях Гранд-Пале, в зоне Emergence, малые галереи считали часы — и убытки. У некоторых к концу второго дня ярмарки не было ни одной сделки. Известно, что галерея Nicoletti продала одну скульптуру Аббаса Захеди за £15 000. Многие отмечали медленный старт, ссылаясь на то, что к ним чаще заходят кураторы, но не коллекционеры. Тем временем если год назад говорили, что Art Basel Paris еще ищет свою идентичность, сегодня Париж тихо стал тем, чем некогда был Базель — сценой, где решаются судьбы произведений современного искусства. Ярмарка обрела форму прозрачную и плотную, как стекло, и сегодня здесь продают не открытия, а уверенность.
1.jpg)