Жозеф Диран о самом важном: стиле, свете и цвете

«Звездный дизайнер и дизайнер для звезд» — так называют Жозефа  Дирана, среди поклонников которого Канье Уэст, меценаты в Париже и Нью-Йорке. Настоящий парижанин, он умеет модернизм превратить в роскошь.

Cреди поклонников творчества парижского эстета Жозефа Дирана — ценители современного минимализма и неброской роскоши, хороших пропорций и выверенных объемов. Знаменитые парижские рестораны Monsieur Bleu и LouLou — его работа, как и недавний ресторан Girafe с видом на Эйфелеву башню. Они говорят о Париже и его духе гораздо лучше, чем многие путеводители.

Жозеф Диран. Фрагмент парижской квартиры.

Диран хорош собой, великолепно образован, в нем нет надменности (верный признак таланта). «Я наслаждаюсь жизнью — не между работой, а прямо во время». Свой первый проект он получил в 22 года, когда еще учился в архитектурной школе. Собственное бюро открыл в 1999 году в возрасте 25 лет. Несколько лет назад Диран показал собственную серию коллекционного дизайна Joseph Dirand Edition: диваны, столы, кресла, комоды и креденцы. Заметно, что все они созданы под влиянием Карло Скарпы, Шарлотты Перриан и других классиков модернизма. Это неудивительно: Диран — страстный собиратель образцов мебели 1920–50-х годов, его коллекция постоянно расширяется. В издательстве Rizzoli вышла его книга-монография. Автор фотографий — брат Жозефа, Адриен, известный интерьерный фотограф.

О выборе профессии Дизайнером я захотел стать в пять лет, когда мне подарили первый игрушечный замок-конструктор Playmobil. Осознанным это желание стало лет в восемь. С тех пор я не перестаю строить. Переставлять детали, любоваться полученным результатом. В 12 лет я даже написал собственную книгу о Ле Корбюзье: мой отец часто показывал дома Ле Корбюзье, эти поездки стали частью меня. Мы вообще довольно много путешествовали, мне кажется, я до сих пор могу воспроизвести этот набор ярких картинок. Вероятно, у меня не было особого выбора в таком окружении; кроме того, отец мечтал, чтобы я стал архитектором. Но сейчас мне кажется, что я не столько творец, сколько переводчик и рассказчик.

Об успехе и методе Успех — это всегда стресс, а я стараюсь избегать стресса всеми возможными способами. Но я счастливый человек: занимаюсь любимым делом, р уковожу бюро. В бюро десять архитекторов, мы все как одна семья, как гильдия, — так в Париже раньше работали сапожники. Только у нас все очень современно, в отличие от прежних времен.У меня очень быстрый темп работы. Когда спрашивают, о чем я мечтаю в свободное время, отвечаю, что начинаю продумывать следующий проект.А когда работаю над новой задачей, превращаюсь в одержимого.  И до тех пор, пока не появится верное решение и не сойдутся все детали, не успокаиваюсь. Это похоже на создание видеоряда для кино: я выкладываю на огромный стол подходящие книги, фотографии, листки с набросками, репродукции живописи, снимки архитектуры — и между ними возникает своего рода напряжение, конфликт, указывающий верное направление, и я понимаю, в какую сторону двигаться. Как в кино — сначала работа над сценарием и только потом поиск актеров.

Жозеф Диран. Фрагмент парижской квартиры.

Я совершенно не стремлюсь к эстетике самой по себе, хотя со стороны может показаться ровно наоборот. Моя цель — это опыт, который получает человек в пространстве. Опыт проживания контраста: стилей, тонов, масштаба, истории. В моем декоре много отсылок к модернистскому прошлому. Через предметы и искусство я пытаюсь внедрить это видение в человека. Хочу, чтобы люди в моих интерьерах растворялись, вживались в них, становились их неотъемлемой частью, а не были исключительно наблюдателями.

О стиле Я настоящий парижанин, невозможно быть больше французом, чем я. Я мыслю картинками — совсем как мой отец, знаменитый фотограф. Каждый вечер, после ужина, отец раскладывал перед нами снимки очередного места и анализировал их вслух. Спрашивал, что нам больше нравится и почему. Это были невероятно интересные обсуждения: анализ светового контраста и баланса черно-белого сильно повлияли на

мое видение.Отец всегда выбирал лучшие кадры, был помешан на правильной расстановке предметов. И я до сих пор, когда делаю наброски будущих интерьеров, фанатично отрисовываю каждую вещь и картину, до тех пор, пока интерьер не станет завершенным. Интерьер, особенно в юные годы, я воспринимал как нейтральную раму для объектов. Но больше всего меня интересует качество света в каждом конкретном месте.

 Жозеф Диран. Фрагмент парижской квартиры.

Дизайнеров часто просят определить их стиль. Я давно не забочусь, чтобы уместить себя в какие-то рамки. Более того, рассуждения о стиле в ызывают у меня отторжение. То, что я делаю, — про жизнь, щедрость и благородство. Но если уж без определений нельзя обойтись, мой фирменный прием — поместить «французский стиль» в минималистский интерьер. Классические элементы — паркет, бронзовые дверные ручки, мраморный камин — начинают жить в другом смысловом контексте, далеком от традиционного. Прием очевидный и действенный. Я использую много коллекционных предметов и искусства 50–70-х годов прошлого века. Пруве, Сааринен отлично уживаются с винтажными вещами. И вместе с тем в интерьере всегда присутствует XXI век: чаще — это технологии, но может быть и суперсовременный велосипед или даже скроенный по модным лекалам мужской костюм.

О своем доме В собственном парижском доме, типичном для XIX века, мне не хотелось оставлять ни единой детали. Мы заменили всё, чтобы уйти от «османовщины». Потолок оформили молдингами в духе итальянских домов XVII века, чтобы избежать ощущения определенного исторического периода. Стены покрыли тонированной штукатуркой («марморино»), на этом отделка была завершена. Часто кажется, что в моих проектах стены чисто-белые, но они все тонированы. Часто перевожу белый в пыльные оттенки, чтобы возникало ощущение следов времени, чтобы казалось, что стена чуть загрязненная. Это выглядит намного естественнее.

Стол, диз. Жозеф Диран. Galerie Pierre Marie Giraud.

Стараюсь не скрывать в интерьере предметы, которыми часто пользуешься, — чашки, вазы. Их можно подобрать сообразно вкусу и держать на видном месте. Но есть такие вещи, которые будут непременно скрыты, какими бы красивыми они ни были. Это экраны: телевизионные и любые другие. Собственный дом для меня не шоу-рум или место, это — мое пространство, где я счастлив. Я до сих пор очарован самыми простыми вещами, выражающими суть модернизма, где форма следует функции. Мои любимые объекты в доме — это вообще чистая функция: деревянный ящик Ле Корбюзье с прорезями в каждой стороне и светильник Жана Пруве — стеклянная лампочка на длинной железной трубке, атрибут студента.  

Интерьеры не должны относиться к области потребления. Человек должен «проживать» интерьеры, а не использовать, как большинство услуг вокруг.

«Звездный дизайнер и дизайнер для звезд» — так называют Жозефа Дирана.

О модных домах Известным меня сделали бутики, а не рестораны. Самый первый и эталонный — это бутик Balmain. Когда я впервые оказался в доме, где работал и жил Пьер Бальмен, то обнаружил флуоресцентный свет, опущенные потолки и гипсокартонные стены. Я был возмущен:

«Кто дал право уродовать такую красоту?» Пришлось возвращать на места былую роскошь: мраморный камин, черно-белые полы, буазери. Единственное вторжение «модернизма» — это зеркальные перегородки от пола до потолка, но это была скорее работа со светом.С тех пор заказы на бутики поступают регулярно: Givenchy, Chloe в Париже, Alexander Wang в Пекине, Rick Owens в Лондоне, Pucci в Нью-Йорке, Balenсiaga в Токио. Бренды приходят ко мне не за моим стилем, а за умением рассказывать историю в интерьере.  

Парижский «Жираф» назван одним из лучших ресторанов 2018 года. Во многом благодаря атмосфере и интерьерам мастера сдержанного люкса Жозефа Дирана.

 О любимой архитектуре Возможно, мое любимое сооружение — вилла Малапарте на Капри. Идеальный баланс между архитектурой и природой. В ней нет ничего претенциозного, в ней столько достоинства и простоты, ничто не мешает наслаждаться окружающим видом, чувствовать себя частью этог о гармоничного мира.В юности сильно повлиял на меня Джон Поусон: его манифесты о минимализме настроили мой взгляд определенным образом. Очень ценю Петера Цумтора за скромность и вневременность, Карло Скарпу — за точность решений, Сааринена — за масштабное видение архитектуры.

О настроении Всем советую: не покупайте квартиры, которые недостаточно освещены, где освещение «скучное». Это заведомый  провал, такое пространство непросто спасти.И наоборот — если окон хватает, можно свести работу по декору к правильной развеске коллекции искусства.    
Лучший материал для меня, пожалуй, мрамор. В нем есть все, что я люблю: честность, выразительность, отсутствие яркого цвета, естественность рисунка, ощущение люкса. Однажды я использовал особый редкий сорт pavonazzetto — мне посчастливилось работать с огромным блоком, который привезли прямо с каррарской каменоломни. Добывать его можно только несколько раз в год, когда для этого складываются подходящие условия. Я сам хожу выбирать мраморные слэбы и стараюсь делать это так часто, как только возможно.

Жозеф Диран. Фрагмент парижской квартиры.

Я никогда не буду использовать цвет, если не будет веских на то оснований. Цвет ради цвета меня никогда не интересовал. Если он поможет усилить контраст или передать настроение, то можно покрасить всю стену или поставить один яркий предмет. Но, как правило, я могу обойтись монохромными решениями. А за цвет отвечают картины и арт-объекты. Иногда приходится использовать цветные ткани. Оттенок, который я часто использую, — травяной, близкий к оттенку зеленого мрамора, фактура — бархат. 

Теги:
Автор:
Фото:
Adrien Dirand